Архив

Октябрь 2017 (2)
Сентябрь 2017 (1)
Август 2017 (1)
Июль 2017 (1)
Июнь 2017 (1)
Март 2017 (1)
ОПРОС

Что на сайте сделано хуже всего?

    Новости
    Форум
    Чат
    Фотогалерея
    Гостевая
    Опросы
    Дизайн
    Информация
    Система регистрации
    Другое...
 
 

**Не стихнет колокольный звон. История с.Козловка.


  Сельская жизнь была и остается беднее событиями, чем город­ская. Именно в городе происходили практически все общественно-политические и культурные акции. На долю деревни оставались социальные потрясения, постепенные экономические перемены, но все эти деяния во многом без личностные, массовые, безымянные.
Да и где мог выделиться из своей среды крестьянин, чтобы оста­вить след в архивных источниках? Возможностей для этого у него было куда меньше, чем у городского жителя,
В самой сельской жизни многое зависело от личности помещика: добрый он или самодур, рачительный хозяин или мот, враща­ется ли он в столичном или губернском обществе либо замкнулся в стенах усадьбы. Чаще всего та или иная деревня упоминается в связии со своими владельцами. Приезды хозяина, его родственников и гостей, среди которых могли быть весьма известные лица, оживляли местное существование. К примеру, село Новоживотинное часто фигурирует в путевых записках и переписке в связи с помещиками Веневитиновыми, село Красное — с Раевскими, село Удеревка — со Станкевичами, село Семидубравное — с Потаповыми, село Колыбелка — с Тевяшовыми.
Иное дело, когда речь заходит о селении государственных крестьян. Персонального хозяина тут нет, администрация далеко, в уездном городе, волостная власть же своя, выборная. Вот и получа­ется, что казенная деревня проходит по документам только в каче­стве иллюстрации к цифрам — количество дров, земли, душ мужcкoro пола да сумма положенных к уплате налогов.
Самостоятельно  упоминается  непременно сельская  церковь: когда строена да перестроена, каков ее внешний вид и внутреннее убранство и кто в ней священствует. Для крестьян она была пред­метом гордости, сельские общества соперничали друг с другом в красоте и благолепии своего храма, в силе колокольного звона, а иногда и в громкости дьяконского баса. Священникам до револю­ции суждено было играть заметную роль в жизни своих приходов, и особенно наглядно это проявлялось в общинах государственных крестьян.
Именно так и обстояло дело в одном из самых крупных посе­лений в губернии — селе Козловке Бобровского уезда (ныне Бутурлиновского района) Воронежской губернии. На протяжении XVIII и первой половины XIX века священники были единствен­ными в полной мере грамотными людьми в волости Помимо пас­тырских обязанностей им приходилось выступать ходатаями по делам сельской общины, учить и даже лечить жителей. Они явля­лись и первыми летописцами родных мест. В конце XIX — нача­ле XX века священники вместе с земскими учителями, врачами и местной администрацией составляли сельскую интеллигенцию.
Исторические сведения о храмах найти нетрудно, они сосредо­точены в печатных Трудах архимандрита Димитрия (Самбикина) (1839—1908). Иначе обстоит дело с биографическими сведениями о духовенстве, их приходится извлекать из разрозненных архи­вных документов и церковной периодики. По Козловке имена ду­ховенства можно выявить с последней четверти XVIII века. Сле­дует иметь в виду, что священники не являлись местными уро­женцами. Всякий раз они присылались сюда волею епархиального начальства, служили порою десятилетиями на одном месте, но по смерти их сыновья приход не наследовали. Только в редких слу­чаях вдовы священников и незамужние дочери доживали свой век па прежнем месте.
         Первоначальное название села — Верхние Острожки (острог, сторожа), оно основано около 1720 года. Полвека спустя стало называться Козловкою, по переселенцам из города Козлова, или Шиповою Козловкою, поскольку лежит у отрогов Шилова леса. Самое раннее упоминание о сельской церкви относится к 1778 го­ду, когда сгорела деревянная Никольская церковь. 12 июня свя­щеннику Иоанну Прокопьеву была выдана грамота на построение новой деревянной церкви на прежнем месте. Невзирая на то, что храм с 1820-х годов изменил местоположение, старинная усадьба до сих пор не утратила полностью своей конфигурации, за нею закрепился топоним «У креста». Деревянная церковь в Козловке не раз упоминается в документах конца XVIII — начала XIX ве­ков. Иоанн Прокопьев, первый из известных нам священников Козловки, умер в 1782 году, ему был 81 год. Еще в конце прошлого века прихожане чтили память и сберегали могилы своих пастырей Артемия Захарова (1766 — 1846), служившего с 1792 го­да, и Ивана Дмитриевича Козловского, умершего в 1846 году в глубокой старости. В 1792 году «священноцерковнослужители се­ла Верхних Острожков» были лишены епископом Иннокентием сана за свершение браков малолетних детей (11-летнего мальчика с 20-летней невестой и 9-летнего с 14-летней). К сожалению, сами документы не сохранились, а в позднейшей публикации имена священников не были названы.
         С 1800 года в Никольской церкви служил протоиерей Исайя Васильевич Лебедянский, выходец из Лебедянского уезда Тамбовской губернии. Трое его сыновей — Павел, Петр и Стефан — обучались в Воронежской семинарии. В бурсе им изменили фами­лию, и братья превратились в Лебедевых. Особую известность приобрел Павел Исаевич Лебедев (1805 — 1865). В 1827 году он окончил Киевскую духовную академию, полтора десятилетия был учителем гимназии в Харькове, а затем перешел на университет­скую кафедру богословия, где читал лекции по логике, психоло­гии, церковному праву и законоведению. Колоритная фигура про­тоиерея Павла Лебедева оказывала благотворное влияние на сту­дентов Харьковского университета, и не случайно он упоминается во многих воспоминаниях. В газетном некрологе отмечалось, что протоиерей Лебедев «пользовался громкой известностью в ученом мире и как отличный преподаватель и как ученый».
         Примерно в 1822 году Исайя Лебедянский переехал в сосед­нюю слободу Бутурлиновку, где и жил до конца своих дней. На его место в Козловку прибыл Порфирий Серебрянский (1780 — 1828), сын которого, Андрей, стал поэтом и другом Алексея Коль­цова. Такое перемещение связывается с началом строительства в центре села каменной Успенской церкви. Руководить этими рабо­тами и призвали более энергичного отца Порфирия.
         Еще в 1821 году из-за ветхости Никольской церкви доверен­ные лица прихожан Иван Золотилин и Михаил Сустретов испро­сили у воронежского епископа Епифания разрешение на возведе­ние повой каменной церкви во имя Успения Пресвятой Богороди­цы. Храмозданную грамоту им выдали 17 февраля 1822 года. Летом того же года начались строи тельные, работы, продолжавши­еся пятнадцать лет. В 1827 году был освящен придел во имя чудо­творца Николая и в нем стали совершать службы, а старую цер­ковь разобрали. На прежнем месте осталась деревянная часовня с покосившимся куполом в окружении надгробных крестов и памят­ников.
         Новая просторная церковь строилась в центре села. В плане она имела вид продолговатого креста с объемным куполом. В ней существовали три придельных алтаря: уже упомянутый во имя чудотворца Николая, во имя святителя Митрофана Воронежского и во имя целителя Пантелеимона. По главной оси храма за тра­пезной стояла колокольня, устремленная своим шпилем выше ку­пола. В старой Никольской и строившейся новой церкви вел службы Порфирий Серебрянский.
 

         История семьи Серебрянских (Сребрянских — по документам того времени) занимательна сама по себе. Совсем недавно мне удалось обнаружить документы, проливающие свет на корни семьи. В ревизской сказке вотчины Шереметевых - слободы Алексеевки Бирюченского уезда — за 1782 год приведены сведе­ния о духовенстве местных храмов. Дьячком при церкви святого Алексея, Митрополита Московского, состоял Василий Серебрян­ский. В семействе у него обретались жена Ульяна Степановна и пятеро детей, младшим среди которых показан двухлетний Пор­фирий .
         Василий Серебрянский (1746 — конец XVIII в.) пребывал в это время на самой низшей ступеньке в иерархии белого духовен­ства, не требовавшей семинарского образования. Однако грамот­ность и навыки в богослужении позволили ему вскоре занять свя­щенническое место в селе Татарине Коротоякского уезда. В 1803 году Василий уже назван покойным. Пономарем в той же алексеевской церкви в 1782 году служил родной брат Василия, Михаил Серебрянский. Многочисленные Серебрянские позднее не раз упоминаются среди духовенства.
Порфирий Серебрянский в конце XVIII века определился в се­минарию, в 1803 году, по ее окончании, отправился в Бутурлиновку священником к Преображенской церкви. Никаких сведений о том, что он покидал слободу вплоть до 1822 года, у нас нет таким образом, следует признать, что его сын Андрей родился в 1809 году в Бутурлиновке, а не в Козловке. К сожалению, ревиз­ские сказки, которые могли бы многое рассказать о семье Сереб-рянских, ни по Бутурляновке, ни по Козловке за эти годы не со­хранились.
         О личности и творчестве А. П. Серебрянского написано нема­ло. Давно уже настала пора переиздать его стихотворения и «Мысли о музыке»: имеющиеся сейчас дореволюционные издания широкому кругу читателей недоступны. Андрей Серебрянский вы­был в 1831 году из «среднего отделения» духовной семинарии для поступления в Московский университет. Одновременно его млад­шего брата Ивана (1813 — ?) «по малоуспешности» оставили на повторный год обучения. Относительно его дальнейшей судьбы существуют разные предположения. Биограф Кольцова краевед М. Ф. Де-Пуле утверждал, что он был исключен из семинарии и отдан в солдаты. Историк семинарии А. И. Николаев с ним не со­глашался и доказывал, что Иван Серебрянский позднее, оставаясь семинаристом, умер от чахотки.
         В 1838 году из философского класса выбыл последний Сереб­рянский — Василий (? — 1866). 30 мая он подал следующее про­шение в семинарское правление: «Родной брат мой, студент 4-го курса Петербургской императорской Медико-хирургическоЙ ака­демии, по крайнему расстройству здоровья, проезжая на родину, в настоящем положении крайне нуждается в самом заботливом по­печении о нем в дороге, потому покорнейше прошу дозволить мне проводить его до места». Впоследствии недоучившийся семина­рист стал игуменом Вологодского Лопотовского монастыря под именем Виссариона.
В 1832 году однокашник поэта по семинарии, Квинтиллиан Иванович Голубев, женился на его сестре Варваре и занял место священника Успенской церкви в Козловке. В 1841 году Голубева перевели в Икорец, с ним уехала и теща, мать Андрея Серебрян­ского. К сожалению, мы не знаем даже ее имени. В статье свя­щенника Василия Турбина, посвященной истории и этнографии Козловки, есть любопытные сведения о Серебрянском, основан­ные на рассказах знавших его крестьян:  «Андрей Порфирьевич был старший сын; воспитывался сначала в Воронежской семина­рии, потом поступил в число слушателей Санкт-Петербургской медико-хирургической академии. Неизвестно, каковы были успе­хи его в академии, но что он был человек талантливый, обладал даром поэзии, сочинял стихи, прекрасно декламировал их и иног­да пел — это передавали нам люди, не раз видавшие поэта. Росту Андрей Порфирьевич был высокого, худощав, но красив и симпа­тичен, бороду брил. В Козловку приезжал он к матери, в послед­ний раз он приехал в конце 1837 или весною 1838 года (это было в июне 1838 года. — А. А.) с целью поправить свое здоровье; но этого он не достиг; 3 августа 1838 года умер «от чахотки», как сказано в церковных книгах; похоронен на «погосте» близ часо­вни, поставленной на месте Никольской церкви. Памятника на могиле не было. Никаких письменных трудов Андрея Сребрян-ского в Козловке не отыскано».
         Священники издавна обучали крестьянских детей азам грамо­ты, но таких учеников у них одновременно могло быть четыре-пять, не более. Для большого села это ничтожно мало. Изменить ситуацию по силам было только церковноприходской школе. Есть упоминание о том, что подобная школа, одна из первых в губер­нии, появилась в Козловке в 1826 году. Непрерывной ее работа стала при священнике Федоре Герасимовиче Мерхалеве, служив­шем в Успенской церкви Козловки с 1842 по 1859 год. Отец Фе­дор, «бескорыстный и любвеобильный пастырь», деятельно забо­тился о школе, помещение для которой устроил на собственные средства. В дальнейшем приходские школы возникли при каждой из церквей. При церкви имелась значительная библиотека, соби­равшаяся с начала XIX века. Помимо церковнослужебных книг значились различные духовные, «житийные» и даже исторические труды.
         В середине прошлого века в Успенской церкви состояли три штата. С 1837 по 1846 год священствовал Петр Артемьевич Кры­лов, сын Артемия Захарова — это единственный случай наследст­венного служения в Козловке. Никандр Николаевич Попов, при­ехав после семинарии в 1847 году, трудился здесь без малого тридцать лет. Более сорока лет служил священник Георгий Федорович Федоров. В 1873 году в Козловку приехал отец Василий Турбин, имевший склонность к ученым изысканиям.
         Население Козловки приближалось к восьми тысячам. По све­дениям за 1859 год, село превосходило по числу жителей любой из уездных городов, кроме Воронежа и Коротояка. Одна церковь, пусть даже недавно построенная и обширная, не могла вместить всех прихожан, да и добираться до нее зимой и в распутицу от окраинных улиц было нелегко. В 1862 году в двух верстах к запа­ду от Успенки крестьяне решили основать новую церковь. Для этого выбрали самое возвышенное в селе место. Храмозданная грамота выдана воронежским архиепископом Иосифом 25 сентября 1862 года, через семь лет, летом 1869 года, церковь освящена во имя Святой Живоначальной Троицы, она обошлась сельскому обществу в тридцать тысяч рублей. Представить ее облик можно только по описаниям: церковь имела вид продолговатой палаты, увенчанной одной главой, по своим размерам она уступала Успен­скому храму. Иконы — обыкновенного русского письма, среди  них не было ни древних, ни примечательных. Помимо основного, Троицкого, в церкви были два придельных престола — во имя Покрова Пресвятой Богородицы и в память Тихона, святителя За­донского. За частью села и сейчас сохранился топоним «Троиц­кое».
         Уже в 1862 году, в момент закладки церкви, в нее назначили настоятеля, Василия Алексеевича Лебединского (1829— 1912). Его старшин брат Иван (1822—1893), учившийся в семинарии в одно время с поэтом И. С. Никитиным, впоследствии стал митрополи­том Московским с именем Леонтия. Лебединские были родом из слободы Калитвы Острогожского уезда, но в Козловке отец Васи­лий остался навсегда. Он прослужил на одном месте почти полве­ка, до ухода за штат в 1908 году. Часть икон и богослужебных книг в Троицкую церковь были пожертвованы высокопреосвящен­ным Леонтием. В 1895 году в память о брате на собственные сред­ства отец Василий выстроил деревянное школьное здание. Уже осенью здесь начались занятия, два учителя обучали раздельно мальчиков и девочек. В октябре 1896 года школу освятил специ­ально прибывший в Козловку из Воронежа викарный епископ Владимир (Соколовский). Сельское общество решило отпускать на эту школу по сто рублей в год.
         Псаломщиком Троицкой церкви в 1881 — 1885 годах служил Андрей Дмитриевич Серебрянский (1858 — после 1911), внук од­ного из двоюродных братьев поэта. В 1884 году он опубликовал в «Воронежских епархиальных ведомостях» первую статью по исто­рии села, подписанную псевдонимом «А. С-кий» (в 1991 году она перепечатана бутурлиновской районной газетой «Призыв»). В 1884— 1885 годах в пяти номерах той же епархиальной газеты появилось более основательное сочинение священника Успенской церкви Василия Ивановича Турбина, носившее историко-этнографический характер и представляющее значительный интерес по­сейчас. Помимо сведений о прошлом села и каждого из храмов, в очерках большое внимание уделено современному состоянию при­ходов и этнографическим наблюдениям за нравами и обычаями населения, весьма неоднородного по своему составу.
         Несмотря на наличие второй церкви, Успенский храм оставал­ся главным в Козловке. В 1880-е годы в нем появились иконы, написанные служащим Шиповского лесничества художником-лю­бителем Александром Эдуардовичем Циолковским (1850—1906). Особое внимание привлекала к себе икона «Воскресение Христо­во», выполненная на полотне масляными красками. По словам священника, «все в этой иконе правильно, отчетливо, художест­венно». Клировые ведомости, составленные в 1911 году, дают очень подробные сведения о местном духовенстве. Успенский при­ход включал 414 домов, где проживали 1405 мужчин и 1337 женщин. Церковь по-прежнему имела большой штат: три священника, три псаломщика, дьякон и просфорня.
Настоятелем храма состоял Михаил Михайлович Мишин (1853—1930-е гг.), служивший на одном месте с 1879 года. Пас­тырские обязанности он совмещал с заведованием церковнопри­ходской школой и преподаванием в земской школе. Жили они вдвоем с попадьей Екатериной Ивановной. Вторым священником являлся Сергей Ефимович Пятницкий (1855—1911), старший брат известного фольклориста и создателя народного хора. Митрофан Пятницкий примерно в 1909 или 1910 году приезжал в Козловку в гости к брату и даже записывал здесь песни на фоног­раф. В Козловке Сергей Пятницкий жил с 1890 года, в конце де­кабря 1911 года он умер. Сергей Пятницкий и его жена Елена Петровна имели четырех дочерей — Валентину и Евгению (сами уже попадьи), Мария учительствовала в этом же селе, а Надежда воспитывалась в Воронежском епархиальном училище. Сын Петр учился в Московском университете, а Виктор — в духовном учи­лище в Воронеже.
         Третий священник, Дмитрий Никанорович Богомолов, служил в Козловке с 1890 года. В семье у него была жена, трое сыновей и четыре дочери. Дьяконом в Успенской церкви пребывал Иван Прокопьевич Гончаров, окончивший Воронежскую учительскую семинарию, псаломщиками — Иван Иванович Вестфальский, Ми­хаил Васильевич Попов и Сергей Александрович Тростянский. Просфоры для прихожан выпекала дочь покойного дьякона На­дежда Николаевна Путилина. В разряде духовенства оставались дети умерших священнослужителей — Александровы и Сильченковы. В течение двух лет замаливал грехи псаломщиком при цер­кви низведенный из сана священника Василий Милоградов, чело­век в летах. Вина его состояла в склонности к пьянству и совер­шении обряда крещения в нетрезвом виде, но дело это было на старой его службе, в Задонском уезде, а в Козловку его отослали на исправление.
         Обязанности старосты Успенской церкви с 1901 года выпол­нял крестьянин Павел Иванович Филатов (1847 — после 1917), владелец двух каменных домов. Фамилия богача Филатова в Коз­ловке еще не забыта, один из его каменных домов сохранился и используется больницей. П. И. Филатов занимался подрядами по строительству церквей; многие храмы в губернии возведены им, в том числе громадный Преображенский собор в Бутурлиновке. В 1914 году желание его выделиться из крестьянской общины и за­крепить землю в частную собственность привело к бунту солда­ток.
         Один из сыновей Филатова заслуживает отдельного разговора. Помимо супруги Екатерины Федоровны в Козловке оставили только старший Яков, дочери Евдокия и Серафима были замужел за священниками в других селах. Козьма Павлович Фнлатов (1869 - после 1914) в 1891 году окончил Воронежскую семинарию, но по духовной стезе не пошел. В 1896 году он завершиучебу на историко-филологическом факультете Варшавского уни­верситета. Его дипломное сочинение «Очерк народных говоров Воронежской губернии» (Варшава, 1898) удостоено золотой меда­ли Академии наук. Эта книга и сейчас используется специалиста­ми по этнографии и диалектологии. К сожалению, мой земляк ученым занятиям предпочел карьеру чиновника. Вплоть до первой мировой войны он служил по акцизному ведомству в западных гу­берниях России, дальнейшая судьба его неизвестна. Яков Павло­вич Филатов (1866 — после 1930) в 1926 году был раскулачен и сослан в Сольвычегодск, его письма с Севера к землякам служили при арестах козловчан уликами «контрреволюционных связей».
         Церковная усадьба занимала чуть более одной десятины, да в декабре 1909 года местной двухклассной школе уступили триста квадратных саженей. Сельское общество отмежевало причту 99 десятин пашни, частью они обрабатывали ее сами, а частью отда­вали в аренду по 15 рублей за десятину. Священники имели соб­ственные дома или нанимали квартиры. На церковной земле сто­яли каменная сторожка, деревянный домик и амбар, три деревян­ные лавки. Еще одно строение о трех комнатах под железной крышей было приобретено в 1895 году для размещения церковно­приходской школы, открытой в 1889 году. В 1911 году в ней обу­чалось 49 мальчиков и 23 девочки. Священники обучали Закону Божиему еще в двух соседних школах — земской, действовавшей с 1895 года, и двухклассной министерской, учрежденной в 1911 году. Церковная библиотека насчитывала 450 томов.
         Подробные сведения в клировых ведомостях приведены и о Троицкой церкви. Ее приход включал 990 дворов с населением в 7560 человек. С 1908 года церковь стала двухштатной: два свя­щенника, дьякон и два псаломщика. Василия Лебедянского в дол­жности настоятеля церкви в 1908 году сменил Александр Михай­лович-Автономов (1872 — после 1917), имевший в семье пять до­черей. Вторым священником служил Василий Митрофанович Богатырев (1882 — после 1917), прежде бывший дьяконом в Бутурлиновке. Павел Тимофеевич Иванов (1854—1917) совмещал обязанности дьякона и псаломщика, он жил в Козловке с 1884 го­да и сменил в Троицкой церкви Андрея Дмитриевича Серебрянского. Его дочь Антонина (1891 —1950-е гт.) учительствовала в Троицкой церковноприходской школе, а затем, вплоть до начала 1950-х годов, преподавала в начальной школе. Еще одним псалом­щиком у Троицы состоял Николай Николаевич Медведев (1878 — после 1936). Просфоры в церкви выпекала Александра Ивановна Александрова. Церковным старостой служил сорокалетний кре­стьянин Иван Алексеевич Лепехин.
         Среди духовенства состоял и заштатный протоиерей Василий Алексеевич Лебединский с семьей. С отцом и матерью Александ­рой Ильиничной жил взрослый сын Михаил, имевший свою семью. Леонтий и Владимир, ставшие землевладельцами, обитали в Козловке своими дворами. Дочери были отданы замуж: Лидия —  за священника,  младшая,  Анна,   —   за русского консула в Маньчжурии. Между прочим, по полученным за многолетнюю службу орденам В. А. Лебединский приобрел право на потомст­венное дворянство; но возможностью изменить свой социальный статус не воспользовался.
         Троицкая церковь владела 33 десятинами пахотной земли, ко­торую причт обрабатывал своими силами, получая 220 рублей до­ходов. На церковной земле стояла деревянная сторожка. Собст­венные деревянные дома, крытые железом, имели священник А. М. Автономов и псаломщик П. Т. Иванов, остальные жили на квартирах. Церковноприходская школа, открытая в 1892 году, получала от сельского общества на свое содержание 140 рублей в год, в ней обучались 83 мальчика и 22 девочки. Поблизости от церкви располагалось кладбище, действующее и по сию пору.
         Клировые ведомости  1911  года  —   единственный документ, подробно описывающий третью козловскую церковь — Вознесен­скую. Ее строительство завершили в 1906 году, богослужения на­чались в феврале 1907 года. Приход включал 545 домов, где оби­тали 4277 человек. В штате были только священник и псаломщик. Настоятелем являлся Александр Николаевич Медведев (1876 — после 1936), впоследствии ставший одним из лидеров церковного обновленческого движения в Воронеже. В 1936 году самозванного «митрополита Воронежского» Александра, служившего при Ни­кольской церкви Воронежа, арестовали и приговорили к пяти го­дам лагерей. Псаломщиком в Вознесенской церкви состоял Васи­лий Михайлович Попов (1880  —  после 1911), участвовавший в русско-японской   войне.   Татьяна   Николаевна   Нутилина,   дочь умершего дьякона, девица, выпекала просфоры. Обязанности ста­росты выполнял неграмотный крестьянин Тимофей Григорьевич Неретин, 64 лет.
         Усадебной земли при храме имелось около двух десятин, здесь стояли «подцерковные» дома, построенные тщанием прихожан для священника и псаломщика. Пахотная земля была отмежевана, но сельское общество взамен нее выплачивало причту 440 рублей. Церковноприходской школы не имелось, но действовала третья земская школа. Недалеко от церкви находилось кладбище.
         Всего в Козловке в 1911 году проживали 14858 человек, из них к духовному сословию принадлежали 66 человек. Это менее половины процента от всего населения, но их влияние на жизнь сельского общества неизмеримо выше этой доли. В селе было око­ло десяти школ разных типов, во всех преподавали священники, а церковноприходскими они же и заведовали. Практически все дети могли уже получить начальное образование, другое дело, что кре­стьяне не спешили отдавать их в школу, особенно девочек. Еще в 1880-е годы священник В. Турбин отмечал, что - «между жителями очень много грамотных, в каждом дворе по 2, 3; но умеющих писать не много, что зависит от того, что крестьяне почти никогда не упражняются в письме. Довольно грамотных и между женщи­нами».
         Сохранившиеся в районном архиве ЗАГСа в Бутурлиновке метрические книги позволяют увидеть те перемены в штате хра­мов, которые произошли после 1911 года. В Успенскую церковь на место С. Е. Пятницкого прибыл отец Василии Ильин, в Троиц­кой церкви появился священник Иван Аристов. Из метрик видно, что нередкими были похороны в церковной ограде. Там погребали всех членов причта и местных крестьян-благотворителей. Особен­но пышно прощались с настоятелями. На отпевание протоиерея Василия Лебединского, которым скончался 12 июня 1912 года, съехалось духовенство многих сел Бобровского уезда. Все могилы в церковной ограде утрачены, а многие попросту разрыты при строительных работах, кости выброшены.
         Сохранившиеся метрические книги Козлове к их церквей закан­чиваются 1917 годом. Последние записи в Успенской метрике свя­заны со смертью: 26 декабря умерла Фекла Ивановна Акиньшина, 82 лет; 27 декабря — вдова Васса Андреевна Головкова, 85 лет; 29 декабря скончалась жена псаломщика Варвара Федоровна По­пова, 70 лет; на следующий день — вдова Анастасия Никифоровна Дудоладова, 95 лет.
         После революции для церкви начинается новая пора. Весной 1919 года, когда представители советской власти стали описывать церковное имущество, в Козловке вспыхнуло восстание. Два ми­лиционера погибли, комиссия была избита и изгнана из села, но возвратилась с вооруженными красноармейцами... В конце 1920-х годов церкви стали одну за другой закрывать, а затем и рушить. В середине 1930-х годов все три церкви уже не действовали. Из кирпича Успенской церкви построили школу в Бутурлнновке. Ме­ста расположения церквей в Козловке давно застроены.
         О судьбе многих священников ничего не известно. Принадле­жавшие Дмитрию Богомолову дом и паровую мельницу изъяли. В «поповском» доме расположилась начальная школа, действовав­шая до 1962 года, а мельница исправно служила людям вплоть до конца 1980-х, когда была растащена на кирпич. Священник Ми­хаил Мишин жил в Козловке на угловой усадьбе «у креста» до конца 1930-х годов, до преклонных лет. Попадья умерла после Отечественной войны. Куда делись остальные — вряд ли теперь кто вспомнит. Тем не менее в архивной картотеке репрессирован­ных они не значатся. Ни одной священнической фамилии в селе сейчас нет, разве что Поповы и Гончаровы, да жив сын регента Успенской церкви Алексея  Васильевича Неретина (1870—1957). Долго в селе оставалась лишь невестка псаломщика Ивана Вест­фальского, но теперь и она умерла.
         Сельское духовенство, практически исчезнувшее к концу 1930-х годов, было важным элементом духовной жизни русской деревни. На примере Козловки вполне очевидно, что они сами и их дети внесли существенный вклад в развитие местной культуры.
                                                     
 
 
А. Н. Акиньшин
 

Авторизация на форуме
Имя:      
Пароль:
Автоматический вход